ПОЛИЦИИ. Ты тоскуешь по тем мгновеньям?
ИРМА (нежно). Я отдала бы свое царство за то, чтобы вернуть хоть одно из них! И ты знаешь, какое именно. Мне необходимо хоть слово правды, когда смотришь вечером на свои морщины или полощешь рот…
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Слишком поздно. (Помолчав.) И вообще, не могли же мы вечно нежиться друг у друга в объятьях. В конце концов, ты не знаешь, к чему я тайно стремился уже тогда, в твоих объятьях.
ИРМА. Я знаю только, что я любила тебя…
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Слишком поздно. Ты могла бы бросить Артура?
ИРМА (нервно смеется). Это ты навязал мне его. Ты потребовал, чтобы здесь жил мужчина — против моего желания и убеждения, — в этом владении, которое должно оставаться девственным… Не смейся, дурак. Девственным. То есть бесплодным. Но ты хотел, чтобы здесь была опора, стержень, всегда присутствующий, стоящий фаллос. И вот он здесь. Ты навязал мне этот кусок мяса, налитый кровью, эту невинную девочку с мускулами борца. Тебе известна его бойцовская сила, а слабости его ты не знаешь. Ты тупо навязал мне его, потому что чувствовал, что стареешь.
ШЕФ ПОЛИЦИИ (бесцветным голосом). Замолчи.
ИРМА (пожимая плечами). Ты сам оставался здесь благодаря присутствию Артура. Я не обольщаюсь. Из нас двоих я — мужчина, и он на меня полагается. Но мне необходима эта мускулистая, узловатая и глупая тряпка, путающаяся в моих юбках. Если хочешь, это мое тело, но лежащее рядом со мной.
ШЕФ ПОЛИЦИИ (с иронией). А если бы я ревновал?
ИРМА. К этой здоровой кукле, которая гримируется в палача, чтобы удовлетворить судью, сотканного из воздуха? Ты смеешься. Но тебе никогда не претило, что я являюсь тебе в виде этого великолепного тела… Я могу повторить…
ШЕФ ПОЛИЦИИ (дает Ирме пощечину, она падает на диван). И не вой, или я разобью тебе морду и сожгу твою берлогу. Я подожгу ваши волосы и выпущу вас на улицу. Я освещу весь город подожженными шлюхами. (Очень тихо.) Ты считаешь, я на это не способен?
ИРМА (задыхаясь). Да, дорогой.
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Тогда подай мне счета. Если хочешь, можешь вычесть крепдешин для Аполлона. Быстрей, я должен вернуться на пост. Сейчас мне надо действовать. А потом… Потом все пойдет само собой. За меня будет действовать мое имя. Итак, Артур?
ИРМА (смиренно). Сегодня вечером он умрет.
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Умрет? Ты хочешь сказать… по-настоящему… по-настоящему умрет?
ИРМА (покорно). Ну что ты, Жорж, как умирают у нас.
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Ну? И кто же…
ИРМА. Министр…
Ее прерывает голос Кармен.
ГОЛОС КАРМЕН (за кулисами). Заприте семнадцатый салон! Элиана, поторопитесь! И пусть опустят весь салон… Нет, нет, подождите…
Слышится скрип ржавого зазубренного колеса (как в некоторых старых лифтах). Входит Кармен.
КАРМЕН. Мадам, в салоне вас ждет посланник Королевы…
Открывается левая дверь, и появляется дрожащий Артур в разорванной одежде.
АРТУР (при виде Шефа полиции). Вы здесь? Вам удалось пробраться?
ИРМА (бросаясь в его объятья). Дурачок! Что происходит? Ты ранен?… Говори же!..О! Мой большой дурачок!
АРТУР (тяжело дыша). Я пытался пройти в полицию. Невозможно. Город весь в огне пожаров. Мятежники хозяйничают повсюду. Сомневаюсь, что вы сможете вернуться домой, господин Шеф. Мне удалось проникнуть в Королевский дворец и увидеться с Главным Камергером. Он обещал прийти. Кстати, он пожал мне руку. И я пошел назад. Больше всех возбуждены женщины. Они призывают к грабежу и убийствам.
Но самая ужасная та, что пела…
Слышен глухой щелчок. Одно из окон вдребезги разлетается.
И зеркало возле кровати тоже.
Артур падает от пули, попавшей через окно ему в лоб.
Кармен наклоняется над ним, затем выпрямляется.
Ирма тоже наклоняется, гладит его лоб.
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Короче, я застрял в борделе. Значит, придется действовать из борделя.
ИРМА (про себя, наклонившись над Артуром). Что же, все исчезнет? Все утечет сквозь пальцы?.. (Горько.) У меня останутся мои драгоценности, мои бриллианты… и то, может быть, ненадолго…
КАРМЕН (тихо). Если уж дом должен взорваться… Костюм Святой Терезы в гардеробе, Мадам Ирма?
ИРМА (вставая). Слева. Но сначала пусть унесут Артура. Я иду принимать Посланника.
Картина шестая
Площадь, множество домов, обозначенных тенями. В глубине, довольно далеко, угадывается фасад Большого Балкона, ставни закрыты. Шанталь и Роже обнимаются. За ними следят трое мужчин в черных костюмах и свитерах, у них в руках автоматы, направленные на Большой Балкон.
ШАНТАЛЬ (нежно). Охраняй меня, если хочешь, любовь моя, но сохрани меня в своем сердце. И жди меня.
РОЖЕ. Я люблю в тебе все: твое тело, волосы, грудь, живот, кишки, влагу, запахи. Шанталь, я люблю тебя в моей постели. Они…
ШАНТАЛЬ (с улыбкой). Им плевать на меня! Но без них я — ничто!
РОЖЕ. Ты моя. Я тебя…
ШАНТАЛЬ (огорченно). Я знаю: вытащил из могилы. А я, неблагодарная, едва избавившись от своих подвязок, уже гонюсь за сбродом. Ищу приключений и бегу от тебя. (Вдруг становясь нежно-ироничной.) Но, Роже, я люблю тебя, тебя одного.
РОЖЕ. Ты только что сказала, что бежишь от меня. Я не могу догнать тебя в твоей героической и глупой гонке.
ШАНТАЛЬ. О-о! К кому или к чему ты ревнуешь? Обо мне говорят, что я парю над восстанием, что я его душа и голос, а ты не отрываешься от земли. Вот что тебя печалит…
РОЖЕ. Шанталь, прошу тебя, не будь вульгарной. Если можешь помочь[4]…
Один из мужчин приближается к ним.
МУЖЧИНА (Роже). Ну что, да или нет?
РОЖЕ. А если она там останется?
МУЖЧИНА. Я прошу ее у тебя на два часа.
РОЖЕ. Шанталь принадлежит…
ШАНТАЛЬ. Никому!
РОЖЕ. Моему сектору.
МУЖЧИНА. Восстанию!
РОЖЕ. Если вам нужна девушка, вдохновляющая мужчин, создайте ее сами.
МУЖЧИНА. Мы искали. Нет такой. Мы попробовали одну: красивый голос, красивая грудь, обнаженная где положено: но нет огня в глазах, а знаешь, без огня… Спрашивали подходящих в Северном квартале, в Шлюзовом квартале: все заняты.
ШАНТАЛЬ. А такая женщина, как я, например? Или любая другая? Я — это только мое лицо совы, мой хриплый голос: я отдаю их, одалживаю их за ненависть. Я — это только мое лицо, мой голос, а во мне — чудесная отравленная доброта. У меня есть две соперницы в народе, две голодранки? Пусть придут, я заставлю их есть пыль. У меня не может быть соперниц.
РОЖЕ (взрывается). Я вырвал ее — вырвал из могилы. Она уже бежит от меня и карабкается в небо, если мы отдадим ее вам…
МУЖЧИНА. Тебя не
